«Современный Вавилон» Вячеслава Олтаржевского

Российский и советский архитектор Вячеслав Олтаржевский, много работавший и до Революции (например, в создании проекта Брянского — ныне Киевского — вокзала в Москве), и после нее (например в проектировании московской гостиницы «Украина») считается одним из крупнейших специалистов в высотном строительстве. Это было бы невозможно, если бы в 1920–1930-е годы он не попал бы в США — в столицу небоскребов, город Нью-Йорк.

Архитектор Олтаржевский направился на стажировку в Америку в качестве сотрудника «Амторга» — внешнеторгового учреждения СССР. В его задачи входило наблюдение за жизнью в капиталистической стране — и, соответственно, заимствование полезного для Страны Советов опыта.

Главное внимание зодчего привлекли небоскребы. Он активно участвовал в их строительстве — на стройке он работал и бригадиром, и прорабом. В 1928 году он окончил Нью-Йоркский университет и получил право проектировать высотные дома. Получивший двумя годами позднее звание профессора Колумбийского университета, он участвовал в конкурсах на постройку, например, Rockefeller Center или мемориала Христофору Колумбу в Санто-Доминго (Доминиканская республика).

По рекомендации крупных американских архитекторов — Харви Уайли Корбетта и Уоллеса Киркмана Харрисона — Вячеслав Олтаржевский становится членом Американского института архитекторов, крупнейшего профессионального объединения в США. С первым из них советский зодчий и выпустит альбом карандашных иллюстраций «Современный Вавилон», передающий атмосферу и облик Нью-Йорка начала 1930-х.

Хотя Вячеслав Олтаржевский считался специалистом в строительстве высотных зданий, небоскоребов он не любил.

«Тщеславие двигало людьми разных эпох и народов, им хотелось показать свое превосходство. Поэтому люди и строили пирамиды, дворцы, храмы. Аналогичное желание присуще и современному миру, где строятся высотные дома один выше другого,

— писал он в „Современном Вавилоне“. — Для того чтобы иметь ясное представление о характере строительства высотных зданий в капиталистических странах, достаточно познакомиться с тем, что происходит в Нью-Йорке — городе, наиболее изобилующем высотными зданиями — „небоскребами“. Если взглянуть на Нью-Йорк с высоты птичьего полета, глазам представится следующая картина: на фоне геометрически разбитой сетки улиц города с довольно однородной застройкой вырываются острия небоскребов. Местами они образуют беспорядочную сплошную группу, местами они вписаны в линейную застройку, в некоторых же секторах города они торчат одиноко или собраны случайно по два, по три вместе. Найти какой-либо градостроительный смысл размещения небоскребов в плане города невозможно, его и нет. Факторами, определяющими расположение небоскребов, являются или стоимость земельных участков, заставляющая вытягивать здания вверх, или просто спекулятивная инициатива отдельного предпринимателя. Таким образом, в роли градостроителя выступает не архитектор, а хищнический капитал, ищущий выгодного для себя приложения или рекламы. Отсюда город приобретает все качества, вытекающие из хаотической, бессистемной застройки.

Улицы, сплошь застроенные небоскребами, превращаются в узкие мрачные ущелья, лишающие людей естественного света и воздуха, действующие угнетающе на психику людей. По этим улицам, часто имеющим ширину не более 20 м, а иногда и меньше, беспрерывной лентой движутся автомобили, отравляя воздух отработанными газами. Не приходится говорить и о градостроительных задачах, и о силуэте здания, его формах и архитектуре, так как только верхушки зданий обозримы с некоторых отдаленных точек зрения. Гигантские объемы небоскребов играют разрушающую, а не созидающую роль в градостроительной структуре города».

«Американский архитектор в своем творчестве ограничен вкусами и требованиями капитала, — продолжал советский зодчий, — являющегося его заказчиком и безапелляционным судьей. Капиталу нужно выгодное применение, и архитектор прежде всего должен удовлетворить это требование. Отсюда и процесс его творчества, заключенный в определенные рамки. В соответствии с размерами и расположением предполагаемого к застройке участка графически изображается внешний объемный габарит здания, максимально допустимый в условиях расположения данного участка. Следующая задача заключается в предельном заполнении полученного габарита объемом будущего небоскреба. После чего архитектор приступает к внешнему оформлению, главным образом первых этажей и венчающей части здания, единственно обозримых в условиях американской застройки. Перед архитектором не ставится никаких градостроительных задач. Владелец здания совершенно не интересуется ансамблем улицы, ему безразличны интересы города в целом. В результате — невероятный конгломерат застройки и выхолощенная утилитарная формалистическая архитектура».

В 1935 году Вячеслав Олтаржевский вернулся в Москву, чтобы принять участие в проектировании Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Проект планировки ВСХВ был принят к исполнению, однако на судьбу архитектора это не повлияло: в рамках дела Народного Комиссариата земледелия зодчий был арестован и сослан в лагеря. В 1939–1942 годах, словно бы в качестве насмешки, заключенный, он был назначен главным архитектором Воркуты. В 1943 году вышел на свободу — в этот момент руководство партии и правительства, вероятно, осознало, что после Победы ему будет жизненно необходим специалист по высоткам — их, включая Дворец Советов, в Москве должно было появиться девять.